Оригинал - на сайте "Корреспондент"

Новое подозрение, предъявленное Медведчуку – это бред чистой воды: все, что было сделано с углем, - все было законно. К тому же, ЛНР и ДНР в первые годы их существования никто не называл террористическими организациями. Их начали так называть только в постановлениях Верховной Рады примерно с марта 2015 года.
При этом, в течение трех лет с начала вооруженного конфликта, Донбасс оставался плотно интегрированным во всеукраинскую экономику. Под руководством, которое осуществлялось с подконтрольных территорий в ЛНР и ДНР работало не менее сорока предприятий: шахта имени Засядько, Донецкий и Енакиевский металлургические завод, Макеевский и Ясиновский коксохимические заводы, "Донецкшахтопроходка". завод "Силур" в Харцызске, "Стирол" в Горловке, флюсо-доломитный комбинат в Докучаевске, электротехнический завод в Торезе. Продукция этих предприятий поставлялась на подконтрольные территории, а заводам отправлялось сырье.
Людям, работающим на заводах ЛНР и ДНР официально выплачивали зарплату в гривне, на секундочку. Власти понимали, что в республиках живут не террористы, а украинцы. И можно ли их судить за то, что многие из них остались, не смогли оставить родные дома, бросить больных стариков-родителей? Если откровенно: с распростертыми ли объятиями их ждали в Украине и сладко ли пришлось беженцам, которые переехав не получили ни материальной поддержки, ни достойного жилья, ни работы. Тогда власти это хоть и в не полной мере, но осознавали.
Связь предприятий на неподконтрольных территориях с Украиной окончательно оборвалась только в 2017 году, после блокады, которую железнодорожных путей, которую организовала группа клоунов в комуфляже под руководством "героев-майдановцев" Семенченко и Парасюка. Несложно найти новостные сообщения тех лет и вспомнить, как просили, увещевали даже грозили блокадникам и Порошенко, и Гройсман – поскольку, в первую очередь блокада нанесла сокрушительный удар по экономике подконтрольных территорий. И будем честны, даже во время блокады, уголь с неподконтрольных территорий продолжал ввозиться в Украину. Активисты перекрыли только одно направление. Возили уголь с официального разрешения украинских властей, которые признавали, что, если националисты перекроют еще две железнодорожные ветки, в ряде украинских городов погаснет свет.
Украина за все годы Независимости не могла произвести такое количество угля, чтобы покрыть все свои нужды. К тому же, на неподконтрольных территориях остались основные запасы антрацита, который нужен для работы тепловых электростанций, на которых производится около 45% всей электроэнергии в Украине. Газовый уголь, который добывается на территории Львовско-Волынского бассейна им не подходит. Ввозить уголь из Южной Африки было намного дороже, к тому же, много его привезти нельзя было из-за ограниченной пропускной способности портов. Украинская власть официально заявляла, что покупает уголь у шахт, расположенных на временно оккупированных территориях. С конца 2014 года действовали легальные белые схемы оплаты за уголь с оккупированных территорий: государственные шахты с неподконтрольной территории Донецкой и Луганской областей были перерегистрированы в Киеве и получали оплату в государственных банках по факту поставки. Затем банки перечисляли деньги на зарплатные карты шахтеров. Это позволило избежать веерных отключений из-за дефицита электроэнергии и роста цен, который в Украине, который иначе был бы столь масштабным, что неизбежно затронул бы и население.
И что же получается? Теперь спасение страны, которой в условиях дефицита угля грозили веерные отключения называется содействием терроризму? А украинцы на оккупированных территориях по логике нынешней власти, могут считать себя не полноценными украинцами, а террористами?

Кирилл Киквидзе