Об этом она рассказала на канале «Знай.ua».
Подпишись на наш Viber: новости, юмор и развлечения!
Подписаться«Никакого готового закона о такой реформе пока нет. Есть политические анонсы, есть обсуждения, есть заявления депутатов и Минобороны, но официально внесенного в Совет пакета на момент этих заявлений еще не было. Что они хотят сделать на самом деле? Если собрать все, что озвучивают сейчас, то реформа идет в одну сторону – это меньше грубого уличного контакта и больше цифрового контроля. Вениславский прямо говорил, что в апреле ожидаются первые наработки, которые должны свести к минимуму конфликты вокруг мобилизации в крупных городах. Параллельно Минобороны через команду Федорова заявило, что готовит пакет изменений в процессе мобилизации, СЗЧ, а также отдельные подходы к штурмовикам и пехоте», – объясняет Екатерина Котенкова.
То есть, подчеркивает она, речь идет не об ослаблении мобилизации, а о перестройке механизма так, чтобы он был более управляемым и менее токсичным извне, чтобы было меньше скандальных картинок и больше автоматического подбора людей именно через цифру и реестры.
Цифра, отмечает журналистка, давно уже зашла в мобилизационный процесс, это не будущее, это уже настоящее, которое началось с электронного военно-учетного документа в «Резерв+», с отсрочек в «Резерв+». То есть, констатирует она, бумажная модель ушла в прошлое, а техническая база для реформы без патрулей уже есть.
«Это означает не грубый контакт на улице, а сверку государственных реестров, цифровой военный документ, автоматические проверки отсрочек, контроль за бронированием, выявление фиктивного трудоустройства и т.д. Часть таких идей уже прямо обсуждается в публичном поле, в частности, объединение реестров, цифровизация проверок, сокращение роли уличных патрулей. Но окончательного утвержденного решения по многим пунктам еще нет», – заключает Екатерина Котенкова.
Как сообщал Знай.ua, Левин объяснил, что Израиль хочет ослабить Иран, а США – забрать себе в актив.
Также Знай.ua писал о том, что Шейтельман оценил сенсационный визит Зеленского в Сирию: «Мы в игре».